Глава 4. Разгадка

«Страх исчезает не тогда, когда нечего скрывать, а когда перестаёшь молчать.»

Кочнев Константин

Краткое описание главы: 

Глава показывает, как после столкновения с двойником у Василия Степановича возникает череда вопросов и опасений. Он ищет завершение фразы, которое станет ключом к пониманию чужой игры, и постепенно осознаёт, что оказался втянут в могущественную, почти всевидящую систему контроля. Встреча с Хмурым открывает новую задачу — найти Михаила Мутного и украденное рубиновое украшение, одновременно погружая Василия в мир скрытой власти, манипуляций и необходимости смелости, чтобы сохранить свободу и действовать по своим принципам.

Глава 4. Разгадка

С появлением двойника, а также с загадочным исчезновением его тела у Василия Степановича стало вопросов не просто больше, они начали вырастать, как грибы после дождя в августовской сырости.

Кто на самом деле был его двойник, с какой целью он появился и хотел убить его, кто стоит за всем этим делом. Василий Степанович даже начал подозревать, не приснилось ли ему все это, но свежие раны сразу же отметали это подозрение. К тому же, у него был надежный свидетель данного события, Галина, которой он доверял как самому себе.

Но самым навязчивым, самым мучительным был не вопрос о том, куда делось тело, а совсем другой: что не договорил двойник, какое слово должно было завершить его последнюю, прерванную фразу? То самое слово, которое было необходимо, чтобы пройти проверку, выдав себя за него.

«Если нечего скрывать, значит нечего бо…»

Василий Степанович сидел у окна, устремив взгляд в дрожащую от ветра занавеску и шептал сам себе неразборчиво, как в бреду:

— Бодаться? Бормотать?.. Божиться, быть может? …

Подходящее слово к нему не приходило, будто нарочно пряталось от него.

И тут, точно по заказу судьбы, в комнату вошла его жена Галина, женщина наблюдательная, практичная, она остановилась, увидела своего мужа, смотрящегося в одну точку и спросила его:

— Ты чего такой? Опять думаешь о своём фантоме?

— Не выходит из головы фраза, которую он не договорил, — признался Василий. — «Если нечего скрывать, значит нечего бо…» — и всё. Больше ни звука. Как можно её закончить?

— Может… «болтать»? — предположила Галина, пояснив. — Если нечего скрывать, значит нечего болтать? Ведь язык — враг человеку. Если сказал лишнего, то можешь попасть в неприятную ситуацию.

Василий наклонил голову. Мысль, как ни странно, была не без смысла. Но, как это часто бывает с внезапно возникшей истиной, еще что-то не хватало, чтобы окончательно определиться с вариантом.

— В этом что-то есть, — признал он. — Но у меня такое чувство, что я уже слышал эту фразу. Раньше. Где-то. Только не помню где.

— Попробуй поискать в интернете, — предложила Галина. — Если эта фраза известная, то ее можно там найти.

Василий быстро поднялся, с кресла и подошёл к компьютеру, который мог помочь в этой разгадке.

— Вот! — воскликнул он, откинувшись назад. — Есть такая фраза. «Если вам нечего скрывать, то вам нечего бояться». Это утверждение часто используют, чтобы оправдать тотальную слежку, внушая людям, что, честному человеку нечего бояться. Это делается всё ради безопасности, — протянул Василий Степанович, откинувшись на спинку стула. – Это же очевидно… Почему же я раньше об этом не вспомнил?

Он развернулся к Галине, а та стояла уже возле него.

— Возможно, твоего двойника убедили в том, что не стоит играть двойную игру, поскольку будут последствия.

— Да, ты права, что играть с ними двойную игру очень опасно, но для того, чтобы узнать, кто за этим стоит необходимо действовать по их правилам и выполнять все их задания. Тот, кто задаст мне вопрос, на который я должен буду ответить именно так, и будет первой ниточкой к этой разгадке.

Он замолчал. И в этот момент, в мёртвой тишине, в окне отразился мимолётный силуэт двойника, он снова вернулся, но уже не из плоти, посмотрел на него и исчез. Василий Степанович впервые почувствовал уверенность, что знает продолжение той фразы.

***

Через две недели, наполненные обыденной суетой и неясным душевным беспокойством, один из подчинённых, молодой человек с гладко выбритым подбородком и взглядом, в котором плескалась смесь страха и непонимания, постучал в дверь кабинета Василия Степановича и, войдя, произнёс почти шёпотом, но со всей возможной в его положении серьёзностью:

— Разве вас не пугает, что они всё знают о вас?

Василий Степанович оторвал взгляд от кипы докладных, медленно снял очки, посмотрел на подчинённого с изумлением и вдруг, совершенно спокойно, как будто отвечал не на вопрос, а на дежурную формальность, сказал:

— Если нечего скрывать, значит, нечего бояться.

Молодой человек, помолчав немного, добавил:

— Мне велели передать, что вы должны будете оказывать всякое содействие тем людям, которые будут говорить вам, что они… от Яко.

— Кто такой Яко? — медленно, с нажимом спросил Василий Степанович, но не как человек, стремящийся получить информацию, а как прокурор, ведущий допрос.

Подчинённый сглотнул, оглянулся на дверь, шагнул назад и, почти не двигая губами, прошептал:

— Я не знаю… Мне это велели передать.

— Кто велел?

На этом вопросе молодой человек побледнел, и, не глядя на Василия Степановича, произнёс:

— Я… я вам это не могу сказать.

С этими словами он почти выбежал из кабинета, оставив за собой лёгкий запах одеколона, страха и недосказанности.

А на следующий день он не пришёл на работу. Через три дня Василий Степанович узнал, что молодой человек уволился «по собственному желанию».

Прошла неделя, и в один из вечеров, зазвенел телефон Василия Степановича.

— Добрый вечер, — произнес незнакомый голос, глухой, безэмоциональный, — Я от Яко. Нам нужно встретиться.

Василий Степанович молча выслушал и, не задав ни одного вопроса, только сказал:

— Хорошо. Где?

Они встретились в старом кафе. Напротив Василия Степановича сел человек в черном пиджаке и кепке, нахлобученной до самых бровей. У него были густые брови, под которыми таились глаза серого цвета, и лицо, не выражавшее ничего, кроме хмурости. Поэтому его, вполне неслучайно, звали Хмурый.

Он не предложил руки, не стал заказывать кофе, а сразу перешёл к делу, как будто каждая минута ему очень дорога.

— Ты должен будешь найти одного человека, — сказал он, — Его зовут Мутный Михаил. Он похитил значительную суммы денег и одну дорогую вещь.

— Что за вещь? — переспросил Василий Степанович.

— Это женское украшение. Очень старое и ценное. С рубином. Я покажу.

Хмурый достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги. На нём карандашом был нарисован кулон в виде трёхбуссиника: три круга в центре одной из них нарисовано, что-то похожее на камень. Под изображением была приписка: «Передал Волк».

— Здесь нарисован камень? — спросил Василий Степанович. Хмурый молча кивнул и добавил.

— Это рубин. Тебе необходимо найти это украшение, которое я думаю, находится у Мутного, скорей всего у него был подельник, в одиночку такое довольно трудно провернуть. — Хмурый с подробностями рассказал, немногие детали этого дела о котором ему удалось узнать, а также о своих предположениях. Во время рассказа Хмурого, Василий Степанович почувствовал, что за этим делом скрывается не только украденные Мутным деньги и рубиновое украшение, а еще нечто большее.

После этой встречи Василий Степанович приступил к поиски Михаила Мутного и рубинового украшения. В его голове кружил один вопрос, кто такой Яко и какую роль он играет в этой истории. Он понял, что фраза, которую он произнес в виде секретного ответа своему подчиненному была выбрана не случайно, он чувствовал, что во власти этого Яко, стал винтиком какой-то большой системы из которой ему довольно трудно будет выпутаться.

Постепенно, не спеша, власть формирует систему, принимая такие законы и акты, которые вроде бы направлены на защиту порядка, стабильности и «национального достоинства». Формулировки такие гладкие, выверенные, как будто написаны самой Совестью. Там нигде не изложено прямо: «Запрещается критиковать власть, запрещается идти против системы». Там сказано, что все это для «охраны моральных ценностей», «противодействия экстремизму», «поддержание общественного согласия». Но в итоге всего один шаг в сторону — и ты уже враг этой системе.

Сначала нельзя будет говорить о темах, неуместных этой власти, поскольку это повлечет за собой определенные последствия для говорящего. А потом человеку, постоянно внушают, что думать опасно и со временем он перестаёт думать вообще, поскольку за него будут думать другие.

Дальше произойдет подмена, уже не власть будет контролировать общество, а само общество начинает выстраивать для себя клетку из страхов, осуждения и негласных правил. Люди сами начнут контролировать друг друга и сдавать власти. Контроль без диктатора, надзор без надсмотрщика – и это работает, потому что если нечего скрывать, значит нечего бояться.

Человек, осмелившийся думать иначе, говорить иначе, сомневаться иначе — вдруг оказывается вне игры. Он не сидит в тюрьме, нет. Ему просто не звонят. Его не зовут на работу. Он «не вписывается» в систему. Его аккуратно вырезали из контекста, как хирурги удаляют опухоль, только теперь опухолью становится сама мысль.

Внутри такой системы больше нет собственного мнения, подавляется полностью возможности сопротивления. Такие люди выбирают конформизм, боясь последствий несогласия с общепринятой точкой зрения. Истинная смелость — это не только готовность к физическому риску, но и способность выдержать эмоциональное и социальное давление, неизбежное при противостоянии большинству. Эта боязнь приводит к утрате индивидуальной свободы.

Честность исключает страх. Противостоять тому, что противоречит вашим убеждениям, — это проявление смелости. Смелость вдохновляет. Нередко один смелый человек бросает вызов системе, и за ним следуют другие, те, кто прежде боялись открыто выступить против неё. Каждый выбирает между молчанием и мужеством. Именно частью такой системы стал Василий Степанович, и только мужество может помочь ему противостоять ей. Обрести это мужество будет непросто, но всё же возможно, ведь история знала героев, которые, даже оставаясь в одиночестве, выступали против могущественной системы и становились непобедимыми воинами.