Глава 2. Кража

«Они играли роли, не замечая, как жизнь начала играть ими.»

Кочнев Константин

Краткое описание главы: 

Пока заказанный сейф едет из-за границы, Михаил терзается страхом и сомнениями. На базе отдыха Кристина, прикоснувшись к ключу, видит кровь и скрытую дверь в старом доме — и даёт Михаилу подсказку.

В Набережных Челнах Михаил и Борис, переодеваясь и выслеживая, находят одинокого старика с тайником в квартире. Рискованная кража проходит успешно: сейф вскрыт, деньги поделены. Но предупреждение Кристины о грядущей беде дают понять, что всё только начинается..

Глава 2. Кража

Пока заказанный друзьями сейф медленно начал свое движение из-за рубежа в Россию, перескакивая с одного вокзала на другой, с платформы в пыльные кузова грузовиков, Михаил истратил на раздумья столько мозговых сил, сколько положено было одному человеку на целый год. Он перебрал в уме все мыслимые и немыслимые места, где бы мог находиться тот загадочный сейф, к которому подходил «золотой» ключ Волка. Прошла неделя, как целая вечность, наполненная тревогой, бессонницей и ощущением, что он ходит кругами, в запутанном лабиринте, не находя выхода. Время уплывало, отчаяние, медленно, как ледяная вода, заполняло его грудь, и с каждым часом нарастал ужас, если бандиты догадаются, что у них фальшивый ключ, то они сразу поймут, кто их обманул. Где-то в глубине души Михаил начал сожалеть, что вступил на этот зыбкий, скользкий путь авантюры, в которой ставка была его собственная жизнь. Чтобы окончательно не сойти с ума от тяжёлых дум и липкого страха, Михаил предложил своему другу Борису вырваться за город, на базу отдыха в лес, чтобы отогнать от себя все тревоги.

Борис, который всю неделю провел в работе над собственным бизнесом, изрядно устал и сразу ухватился за эту идею. Более того, он решил взять с собой свою невесту — Кристину, чтобы, познакомить её с Михаилом.

— Кристина, очень удивительная девушка, она талантливый профессиональный скрипач, я никогда и нигде не встречал такой девушки как она! — с восторгом говорил Борис и это была чистая правда.

Михаил увидел миниатюрную, стройную, изящную фигуру Кристины — словно тщательно отполированную скрипку, созданную неведомыми мастерами в загадочных мастерских. Её тело напоминало дорогую породу дерева, которую веками искали скрипичных дел мастера для магического звучания. Небольшого роста, с лёгкими, тонкими, точно выточенными руками и пружинистой, живой походкой, Кристина напоминала изящный резной инструмент, в котором каждая линия была тайной. Её лицо было открытым, с выразительными глазами и улыбкой, которая, как огонь, могла растопить самое холодное сердце.

База отдыха, куда прибыли Борис, Михаил и Кристина, располагалась в старом сосновом бору, где столетние деревья стояли, как огромные свечи, уходящие к небу. Небольшие современные деревянные домики были разбросаны вдоль берега узкого озера, тёмного и зеркального, как полированное стекло. По утрам над гладью воды поднимался туман, а днём воздух наполнялся свежестью хвои и тонким запахом смолы.

В главном корпусе находилась кафе с большой верандой, все было устроено так, что можно было немедленно забыть о городской суете и о тревожных мыслях.

Разместившись в деревянном домике, друзья первым делом отправились к озеру покататься на лодках. Лодки с облупившейся зелёной краской ждали их у деревянного пирса. Михаил и Борис, бодрые и шумные, уселись за вёсла и ловко стали им орудовать, а Кристина, лёгкая, как солнечный лучик, разместилась у самого носа лодки. В руках она держала свою скрипку, которая была для неё не просто вещью, а продолжением души, как сердце, вынутое наружу, но не прекращающее биться. С ней она никогда не расставалась и всегда брала ее с собой.

Когда лодка, лениво отползла от берега, среди серебристого плеска воды и ветра зазвучала легкая мелодия скрипки, лес вокруг озера ожил от этого магического звучания.

Кристина играла, и казалось, что сам лес откликается ей в ответ. Высокие сосны, как старинные органные трубы, глухо зашумели на ветру, подхватывая мелодию. Птицы, прятавшиеся где-то в кронах деревьев, вторили короткими свистами, точно были вторыми скрипками этого невидимого оркестра. Лёгкий ветер бежал по воде, и рябь заплясала в такт чудесной музыки. Мелодия лилась плавно, вплетаясь в трели стрекоз. Всё, что не вписывалось в ритм этой музыки, сразу замолкало, оставалось лишь то, что гармонично её дополняло. По какому-то неведомому волшебству вся природа вокруг: лес, озеро, небо вдруг зазвучали в такт этой мелодии, точно и они, по неведомой прихоти судьбы, давно репетировали эту пьесу под предводительством загадочной скрипачки Кристины.

Михаил замер, все его тревожные мысли как надоедливые мухи бесследно испарились, Борис, не один раз слушавший Кристину, сидел широко раскрыв глаза, будто боялся спугнуть это чудо хоть малейшим движением. И только Кристина, невесомая, как отблеск на воде, вела за собой невидимый оркестр леса, ветра и озера, сотворяя иной мир — мир, где нет ни страха, ни тревог, а есть только вечная, светлая музыка.

Насытившись катанием по зеркальной глади озера под чарующую музыку скрипки, Борис с Михаилом, растрёпанные ветром и довольные, словно два школьника после шалости, решили удалиться к бильярдному столу, что стоял в стеклянной веранде главного корпуса базы. Кристина же, оставив мужчин в их увлекательной игре, пошла прогуляться по лесной аллее. К вечеру, когда небо заволокло сизой вуалью сумерек, компания вновь собралась вместе. Они принялись готовить ужин, а когда первые звёзды подмигнули с небосвода, Борис ловко развёл большой костёр. Пламя рванулось вверх и стало трепетать в ночи, выхватывая из темноты то один задумчивый профиль, то другой, отражаясь в глазах и разбрасывая искры, как золотую россыпь.

Постепенно разговоры, начавшись с обыденного, незаметно скатились в ту зыбкую область, где границы реального и нереального стираются без следа. Лёгкий холодок пробежал по поляне. Борис, не теряя времени, снял куртку и мягким движением накинул её на хрупкие плечи Кристины, затем приобнял её, прижав к себе, как бы невзначай, но с той уверенностью, которая не требует слов.

Михаил, наблюдавший эту сцену с задумчивым лицом и, быть может, с каплей завистливого любопытства, не выдержал:

— Как вы познакомились? — спросил он, обращаясь одновременно к обоим, но глядя на Кристину.

Кристина улыбнулась тонко, почти таинственно, и, поудобнее устроившись, начала свой рассказ:

— Это удивительная история… Тогда были Святки, и я, как водится, гадала по зеркалу на суженого. Ночь была морозная, я установила два зеркала друг против друга, зажгла свечу… и вдруг в зеркальном отражении увидела парня. Он лежал на диване и читал книгу. Чтобы он посмотрел на меня, я ткнула своим пальцем в его лицо, которое отразилось в зеркале. Он поднял глаза, посмотрел на меня, и в ту же секунду отражение растаяло, как дым.

Кристина сделала паузу, огонь костра мягко плясал на её лице.

— Через неделю, — продолжала она, — я шла по улице и увидела его. Он стоял на противоположной стороне дороги, такой же, как в зеркале смотрел на меня. Мы одновременно пошли друг другу навстречу, и встретились ровно посередине проезжей части. Светофор сменил цвет, машины рванули с места, но мы стояли и смотрели друг на друга. Тогда Борис схватил меня и буквально унёс к обочине. С той минуты мы уже не расставались.

— Невероятно! — воскликнул Михаил, широко раскрыв глаза. — В это сложно поверить.

Борис, склонив голову, сдержанно кивнул.

— Да, но это правда, — сказал он, и, отпив немного чая из кружки и продолжил — Я действительно в ту ночь лежал на диване и читал книгу. Было уже поздно, я почти задремал, как вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к лицу. Я обернулся — и увидел перед собой лицо девушки. Её глаза смотрели прямо на меня. Через мгновение видение исчезло. А утром на щеке, в том месте, где она коснулась меня, появилось родимое пятно. Как отметина.

Он прикоснулся к своему лицу, показывая эту самую родинку.

— Через неделю я увидел её, как она уже рассказала и узнал ее сразу.

Борис, углублённый в воспоминания, говорил негромко, но голос его становился глухим и задумчивым:

— После встречи с Кристиной, со мной стало происходить нечто странное. Сначала, — продолжал Борис, задумчиво смотря в костер, — я начал замечать их краешком глаза. Это были тени людей. Черные, как угли этого костра. Они не шевелились. Стояли… толпами. Порой я думал — причудилось. Но стоило отвернуться, как я замечал их ближе. Один раз я разговаривал с друзьями на улице — а сбоку будто кто-то встал. Отхожу — он за мной. Снова отхожу — он опять рядом. Думаю, товарищ? Оглядываюсь — а товарищ и не думал двигаться, стоит на своём месте, глаза на меня таращит, точно на безумца. Тогда мне и сделалось впервые не по себе.

Борис на мгновение умолк, бросил в костёр сухую ветку. Она вспыхнула синим языком пламени.

— А однажды… возвращаюсь домой. На подходе к дому — арка. Знаешь, обычная питерская арка, под серым сталинским домом. И вдруг — впереди три фигуры, как из ряби старого телевизора: серые, полупрозрачные, мерцающие. Страх сжал мое сердце, но отступать было некуда — пришлось идти сквозь них. Когда прошёл — всё исчезло.

Он перевёл взгляд на Кристину, и та слабо кивнула, будто подтверждая каждое слово.

— Этих серых я видел потом ещё несколько раз. Стоят группами — три, пять. Статичные, как статуи. А однажды… — Борис понизил голос — …ночью, возвращаясь домой около трёх часов, вышел из лифта и на пролёте увидел женщину. Высокая. Не женщина даже, а силуэт — под метр девяносто. Вся в чёрном. Волосы чёрные, длинные, до пояса. Стоит неподвижно, смотрит в окно. Я хотел разглядеть её лицо в стекле — да не смог. Страх заставил дрожать мои пальцы и я сразу вспомнил слова Кристины, что это души и они не причинят мне зла. А ее подаренный мне амулет придал мне кукую-то уверенность и силу …

— Ну вы даете, в эти мистические рассказы довольно трудно поверить. — удивился Михаил, который никогда не слышал ничего подобного от своего друга, а сейчас видимо обстановка этого места вызвала их на такой откровенный разговор, в этот миг Михаил вспомнил о своем ключе, который был всегда при нем и после минутной паузы, он показал его Кристине и спросил ее — А что ты можешь рассказать об этом ключе?

Кристина медленно протянула ладонь, взяла ключ. Её лицо изменилось, стало строгим и напряжённым. Несколько минут она молчала, разглядывая предмет с таким вниманием, будто вглядывалась не в металл, а куда-то глубже.

— Этот ключ… — наконец заговорила она, голос её звучал глухо и низко, — веет холодом. Этот ключ не твой, Михаил. Он принадлежал жестокому человеку. На нём кровь, много крови.

— А что он открывает? — нетерпеливо выпалил Михаил, когда понял, что все, сказанное Кристиной попало в точку.

Кристина закрыла глаза и сосредоточилась на этом ключе еще больше.

— Небольшая дверь, не входная… металлическая. За ней что-то очень ценное. Но что именно — не вижу. Эта дверь спрятана. О ней знают только избранные. Я вижу дом — старый многоэтажный. Во дворе детская площадка… Качели, горка… Дом окружён другими такими же домами…

Михаила словно осенило, пазл, который не складывавшийся в голове, наконец обрёл чёткие очертания. Он понял, куда ему следует идти и где искать.

Ночь медленно угасала, наступил рассвет, огонь в костре погасал, превращаясь в золу и угли. Друзья поднялись, залили водой остатки костра и разошлись по комнатам в доме. Михаил с чувством полнейшего удовлетворения от того, что наконец-то продвинулся в разгадке ключа, с небольшой улыбкой на лице отправился спать.

Когда Борис и Кристина остались одни, она тревожно посмотрела ему в глаза.

— Борис, — сказала она тихо, едва слышно. — Михаил задумал нечто нехорошее. Не связывайся с ним. Не втягивайся в его дела. Это плохо кончится и для него, и для нас…

Она произнесла это как предупреждение, в её голосе звучала тревога, как тонкая дрожь натянутой струны, события, которые неизбежно надвигались, она уже не могла остановить.

***

Наконец сейф прибыл, тот самый, который так долго ждал Михаил, для того, чтобы разгадать секрет его устройства. Сначала он обошёл его вокруг, словно древний археолог вокруг каменного саркофага, затем осторожно присел на корточки и начал изучать поверхность. Металл дверцы сейфа был очень крепким и она не открывалось одним лишь ключом, для этого требовался ещё и код, выдуманный самим Волком. Михаил нахмурился, но это его не останавливало, поскольку цель приближалась к нему все ближе и ближе. Несколько раз изучив инструкцию он понял, что у него будет только одна попытка набрать этот код, если код будет неверным, то может сработать сигнализация и блокировка запорного устройства. В этом случае по тихому открыть сейф уже не получится, что совсем не желательный вариант и который необходимо будет любой ценой избежать.

Для того, чтобы понять как устроен замок, он разобрал его и, обнажив все его внутренности, стал изучать и искать слабые места у замка. Несколько дней он разбирался с кодовым замком сейфа, каждый день механизм поддавался и раскрывал свои скрытые секреты. Михаил уже не сомневался: он его откроет. Осталось только малое — найти ту самую квартиру, где таился близнец этого сейфа, ключ от которого постоянно был при нем.

Вечером, когда Борис пришел с работы, его встретил радостный Михаил.

— Борис, мне понадобится твоя помощь, — без прелюдий начал он, хлопнув друга по плечу. — План готов, осталось только войти, взять содержимое.

Борис посмотрел на него и с недоверием спросил:

— Ты уверен, что знаешь, где это находится? В каком городе?

Бориса тревожило опасение Кристины, сказанное ей совсем недавно. Конечно, ему не хотелось ввязываться в это дело, но и отказать Михаилу он никак не мог, поскольку он так много сделал для него и теперь на кону этого дела стояла жизнь Михаила, так или иначе надо рискнуть, чтобы спасти его и исполнить свой долг перед Михаилом сполна.

— Набережные Челны, — с видом триумфатора сообщил Михаил. — По описанию Кристины, по расположению домов я выбрал три подходящих места и всё досконально изучил.

— А квартира? Ты знаешь номер? — продолжал осторожно допытываться Борис.

— Пока нет, — признался Михаил, усевшись на стул и заложив ногу на ногу. — Вот если бы Кристина помогла…

— Нет, нет и ещё раз нет, — перебил его Борис, его лицо потемнело. — Не впутывай её в это дело, да она и сама не согласится.

— Хорошо, хорошо, у меня есть план как это можно выяснить, — с уверенностью сказал Михаил, — она говорила, что в этой квартире проживает одинокий старик, нам остается только вычислить его и где он проживает, вот для этого ты мне и нужен.

Борис тяжело выдохнул, он знал, что назад обратной дороги уже нет, поскольку втянулся в это дело.

— Хорошо, но это будет последнее наше с тобой дело, после которого я отдам тебе свой долг и мы с тобой в расчете.

— Конечно, конечно, друг, — заулыбался Михаил, его глаза заблестели. — Всё будет отлично. Долю делим пополам — пятьдесят на пятьдесят. Ты со своей Кристиной заживёшь так, что будешь вспоминать эту историю на пенсии, если она конечно у тебя она будет.

На следующее утро Борис и Михаил выехали в город Набережные Челны, город странных перекрёстков и ветров, вечно блуждающих среди высоких домов. Там они сняли квартиру на седьмом этаже в доме, где по мнению Михаила может находиться квартира, в которой имеется тот самый сейф, что стал чуть ли не смыслом всей его жизни. Квартира была однокомнатной, ее окна выходили во двор и за ним можно было наблюдать не выходя из дома.

Вначале они решили на машине объехать еще два дома, которые по мнению Михаила, также могла находиться квартира с сейфом. На автомобиле БМВ черного цвета, принадлежащий Борису они остановились во дворе дома и начали наблюдать. Пробыв в машине два часа, они поехали к другому дому, где также находились полтора часа. Этот двор, как и первый жил обыденной, повседневной жизнью: хлопали балконы, на скамейке плевали семечки бабушки, гонялись за мячом мальчишки. Одинокого пенсионера, который бы подходил по приблизительное описание, данное Кристиной они не увидели и решили вернуться на свою съемную квартиру.

На следующий день начали собираться обратно, поехать на машине наблюдать за дворами домов, но Борис остановил Михаила, сказав ему:

— На машине опять выезжать для наблюдения будет слишком рискованно, пенсионер ее может вмиг срисовать и тогда он предупредит Волка и наш план провалится.

— Что ты тогда предлагаешь? — спросил его Михаил.

— Я думаю, что нам надо переодеться и наблюдать переодетым во дворе. Что думаешь по этому поводу?

— Идея хорошая, в кого ты хочешь переодеться?

— Есть несколько вариантов людей, которые могут часами находиться во дворе и не вызывать никакого подозрения. Это беременные, женщины с коляской прогуливающие по двору, старики и старухи, которые часами могут сидеть во дворе. Предлагаю переодеться и наблюдать во дворе по одному, сменяя друг друга. Например, я могу переодеться в бомжа, — с внезапной живостью предложил Борис.

— Давай попробуем, тогда надо съездить в магазин и купить все необходимое — согласился Михаил.

Весь день друзья ездили по магазинам и закупали все необходимое, что по помогло бы сменить образ до неузнаваемости: парики, косметику, платья, сумки, взяли даже закрытую коляску. Когда возвращались с покупками домой, Борис заметил выброшенный пакет, в котором находилась: мятая куртка, рваные штаны, ботинок с провалившейся пяткой.

— Смотри, из этого может получиться замечательный образ бродяги, — с улыбкой сказал он Михаилу.

Придя в свою съемную квартиру они разложили все вещи и в веселой обстановки начали примерять на себя образы. Борис, как истинный артист, с азартом примерил на себя образ бездомного, сделал накладную бороду с усами, придал парику потрепанный вид, к подобранной на мусорки куртки, добавил побольше прожженных дырок и запачкал ее грязью. Куртка была доведена до стадии «старый питерский скиталец». Михаил увидев преобразившегося друга одобрительно кивал ему, готовясь к своему выходу в роли беременной женщины.

На следующий день, надев на себя образ старика-бродяги Борис отправился со двор дома для наблюдения за обстановкой. Неторопливой прихрамывающей походкой он обошел все мусорные баки во дворе, собирая в пакет металлические банки из-под пива. Подойдя к скамейки от которой было хорошо видно весь двор дома, он лег на нее, натянув на глаза потрепанную кепку и претворившись спящим стал наблюдать за двором. Пролежав целый час на скамейки, он еще в течение полчаса обошел мусорные баки и потихоньку поковылял через два дома, где возле дерева оставил свою машину.

Напротив его BMW-семёрки стояла лавочка, на которой, как назло, сидели две старухи и о чем-то сплетничали. Борис, переодетый в бездомного прошел мимо их и их внимание сразу же переключилось на него, краем уха он услышал, что разговор пошел о нем.

— Ты только посмотри, Дуся… — прошептала одна старуха, — идёт, как из помойки вылез.

— Да, вижу. Ботинки у него кашу просят, левый, гляди, аж на волоске держится! — прошептала другая старуха, — Только лицо у него не бомжевское. Чистое, понимаешь? Слишком уж… интеллигентное.

— Ага, не прост он. Шпион это, Дуся, который маскируется под нищего!

Борис, прошёл мимо своей машины, делая вид, будто она ему не принадлежит. Надеялся на то, что они скоро уйдут, но старухи никуда уходить не собирались. Минут двадцать он кружил возле мусорки, прихватил из ее пару вещей, чтобы соответствовать своей роли. Напрасно, он надеялся, что пожилые женщины уйдут со скамейки домой, время поджимало. Михаил уже наверняка потерял его. И вот, собрав всю свою решимость, Борис выпрямился, вытащил из затёртого кармана ключи от машины и, не глядя по сторонам, уверенным шагом направился к ней. Подойдя к BMW, он ловко, юркнул внутрь, и с ревом мотора умчался прочь с таким быстротой, что птицы взлетели с ближайших деревьев от испуга, оставив за собой только облачко пыли и старух с раскрытыми ртами.

— Дуся… Ты это видела?.. — пробормотала одна.

— Видела, Клава… Бомж… на БМВ!.. — в ее голосе слышалось удивление. — Это что ж получается? Действительно шпион?

— Завтра надо участковому все рассказать! …

У Михаила, переодетого в беременную женщину, с натянутым животом из ватного одеяла и с огромной шляпкой в цветочек, также не было никаких результатов. День ушёл в пустоту. Ни одного подозрительного старика, ни тени того, кто мог бы быть их «ключом» ко всей этой истории, не появилось на горизонте двора. Он слонялся среди детских колясок, мимо песочниц, где гремели ведёрки и лопаты, и даже попытался несколько раз «умилённо» улыбнуться проходящим бабушкам, но, увы, всё было тщетно.

Когда Борис наконец подъехал к назначенному месту — скрипнув тормозами, — Михаил уже ходил вокруг, словно тигр в клетке.

— Ну наконец-то! — рявкнул он, плюхаясь на сиденье машины и привычно сбрасывая с головы дамскую шляпку. — Ты почему так долго? Я тут чуть не родил от скуки.

— Были небольшие затруднения, — туманно ответил Борис, закуривая с видом уставшего контрабандиста. — У тебя как?

— Пусто. Старика не видел.

— Придётся меняться домами, — протянул Борис, рассказывая Михаилу свои историю. — Меня сегодня раскусили две бабки …»

— Тогда, завтра меняемся, — кивнул Михаил. — Я переоденусь в старушку. А ты можешь стать женщиной с коляской. Сможешь?

— Смогу, — уверенно ответил Борис. — У меня и юбка есть.

Они сидели в машине, как два актёра, импровизирующие в собственной постановке. Но это был не спектакль ради славы, они искали в нём разгадку, от которой зависела их дальнейшая жизнь. День прошёл впустую и подходил к концу, будто кулисы в старом театре опускался медленно и неотвратимо.

— Поехали, — сказал Михаил, стряхнув пепел.

Машина мягко тронулась с места, они возвращались в свою съёмную квартиру, где в шкафу пылились их костюмы, на кухне росла гора немытой посуды, а на стене криво висело зеркало, в котором отражались их маски, стирающие грань между игрой и жизнью.

***

Всю последующую неделю Михаил и Борис, как два артиста, переодевались в самые разные персонажи от безобидных старушек и беременных женщин до подозрительных пьяниц и бродяг, слоняющихся по дворам, клянча у прохожих деньги и копаясь в мусорных баках. Сменяя друг друга, они дежурили во дворах в разное время суток, высматривая свою цель. Но, увы, никакой старик, соответствующий нужному облику, так и не появился. Изредка возникали какие-то кандидаты, но их сразу исключали: кто-то жил с женой и детьми, кто-то был слишком разговорчив и явно не подходил под нужное описание.

Но вот в тот день, в четверг, судьба, испытывающая их ожиданием, махнула на них рукой и решила улыбнуться Михаилу. Ровно в 10:00 утра во двор дома № 7/13 на безымянной улице, как и большинство улиц этого города, Михаил прогуливался в своём новом обличии. На нём была старая, потёртая ветровка, под которой виднелась кофта голубого цвета, а на голове был надет седовласый парик и повязанный поверх него платок. Его глаза прятались за очками в тяжёлой роговой оправе, а на лице были наклеены искусственные старческие морщины и бородавка. Образ дополнял фальшивый горб, ловко сооружённый из полотенца.

Михаил шёл, волоча ногу, напевая вполголоса какую-то мелодию и медленно покачивая коляску. Его лицо превратилось в лицо Марии Ивановны — женщины, которая каждый день выгуливала своего внука Николая, вместо которого в коляске лежала аккуратно завернутая кукла. В коляске также находился термос с чаем и баранки, которые Мария Ивановна время от времени потихоньку доставала из пакета.

Михаил с видом женщины, которой уже ничего не надо в этой жизни, со выдохом сел на лавочку. Вокруг его шныряла детвора и мамаши, которые не обращали на Михаила никакого внимания. Одна бабушка с внуком подошла к нему и села с рядом Михаилом на лавочку:

— Добрый день. Как назвали малыша? — заговорила с ним старуха, пытаясь, заглянуть в коляску и рассмотреть младенца.

— Николай, — сказал Михаил, хриплым старушечьим голосом, прикрывая положенную в коляску куклу от любопытного взгляда, чтобы не было видно ее лица и добавил, — в честь святого. Молюсь за него каждый день. Он спит, лучше его не беспокоить, а то заорет …

— Ох, ох, конечно, конечно… Деточки они ж теперь нервные пошли. Вот мой Юрочка, точно таким же в таком же возрасте был: ел, спал и орал. — закивала старушка, показывая на Юрочку, который бегал вокруг скамейки напротив — А вы откуда будете?

— Да я с шестого дома, через арку, — не моргнув соврал Михаил, продолжая монотонно качать коляску. — У родителей погулять с ним, времени совсем нет, вот меня и отправляют, ему свежий воздух полезен, на улице только и спит.

В этот момент из четвертого подъезд медленно, вышел старик. Высокий, сгорбленный, в потёртом осеннем пальто, а на ногах ботинки советской эпохи, которые казалось, прошли расстояние от Сибири до Бухареста. Шёл он неторопливо, с тростью, но походка его была не расслабленной, а подозрительно собранной, как у человека, который всю жизнь считал, что он под наблюдением.

Михаил чуть прищурился и вопросительно посмотрел на собеседницу.

— А это кто? — спросил он, понижая голос, как будто речь шла о загадочной личности.

— А, это? — переспросила старуха, оглядываясь. — Это наш местный, одиночка … Григорий Львович. Живёт сам по себе, ни с кем не разговаривает, ходит как призрак и постоянно оглядывается, как будто за ним кто-то следит. Другие старухи рассказывали, что он долго сидел за что-то, возможно даже и за убийство. И не просто сидел, а был авторитетом. Поговаривали, что он там вроде как что-то решал. А теперь так … иногда к нему приезжают, на машине, крепкие здоровые мужики с криминальной внешностью, сумки какие-то к нему все приносят.

— А семья? — продолжал допытываться Михаил.

— Да не было. Или была, да вся распалась. У таких — не держится. Он как вышел, сразу в этот дом заехал. С тех пор и живёт, лет десять, не меньше.

Старуха вытерла нос рукавом и ещё раз зыркнула в коляску.

— Спит? … — прошептала она.

— Да, спит, — сказала Мария Ивановна, — вы б лучше за своим внуком смотрели. А то он вон, уже, под лавкой уже какого-то жука ест …

Старуха услышав это побежала к соседней лавку доставать своего внука, а Михаил тем временем перевёл свой взгляд на старика, который направлялся в сторону магазина.

Михаил Мутный вдруг понял, что это именно тот старик, которого они ищут, он медленно встал и потихоньку поковылял за ним. Именно этот старик и был той самой недостающей фигурой в их странном спектакле. Дом и подъезд он уже знает, осталось только самое малое вычислить его квартиру. На следующее утро Михаил, переодетый в беременную женщину, после обхода подъездов почтальоном с целью раздачи квитанций на оплату коммунальных услуг и почтовой корреспонденции, зашел в четвертый подъезд и тихо, при помощи отмычек, начал вскрывать почтовые ящики, просматривая квитанции об оплате квартиры. В почтовом ящике № 120 он нашел пару газет и квитанцию на имя Григория Львовича Шаесламова. Согласно этой квитанции, в квартире действительно проживал только он.

«Да, это он, тот, кого мы искали. Осталось только малое — проникнуть в квартиру и забрать деньги», — подумал Михаил, радостно улыбаясь.

Все последующие дни Михаил и Борис сосредоточились на Григории Львовиче. Необходимо было выяснить его привычки: когда он покидает квартиру, на сколько уходит, и что делает в течение дня. Старик в основном сидел дома и выходил лишь в магазин — минут на десять–пятнадцать. Этого времени вполне хватало, чтобы вскрыть квартиру и опустошить сейф с деньгами, который он тщательно оберегал.

Михаил составил подробный план ограбления его квартиры, и на следующий день они решили действовать.

В хорошем настроении они поднимались по лестнице к своей съёмной квартире. Михаил и Борис были переодеты в женские платья и немного расслабились: Борис, не выдержав жары, снял парик и, поднимаясь без него, слушал Михаила, который рассказывал ему забавную историю из своей жизни.

На одной из лестничных площадок они столкнулись с группой из пяти парней. Те встали перед ними с серьёзными выражениями лиц, и по этим выражениям Михаил и Борис мгновенно поняли: парни относятся крайне враждебно к мужчинам, которые разгуливает по городу в женской одежде. Нужно было срочно выкручиваться — на завтра была запланирована кража с квартиры, и попасть в больницу с переломами сейчас было бы крайне некстати. Каждый день был на вес золота — и на кону стояли большие деньги, что хранились в сейфе у старика.

— Пацаны, вы совсем не так всё поняли, — заговорил Михаил, на ходу выдумывая спасительную версию. — Мы не те, о ком вы подумали. Мы просто нарядились так, чтобы разыграть друга. Он живёт вот тут, на площадке этажом выше.

Парни смотрели без особого доверия. Похоже, не собирались их пропускать. Тогда Борис подхватил легенду:

— Да-да, всё верно! Это просто шутка. Наш друг дал нам ключи от квартиры, сейчас он бегает по магазину, покупает продукты к столу. Думает, что его дома ждут две девчонки, а когда придёт — бац! — сюрприз: два его друга в женских платьях. Мы хотели посмеяться над ним и повеселить его. Ну пожалуйста, пропустите нас, а то испортим всю затею, мы так долго планировали это … — и, стараясь выглядеть как можно убедительнее, под конец Борис улыбнулся и посмотрел умоляющим взглядом.

Слова подействовали. Парни молча минуту переваривали информацию, переглядывались, и постепенно выражения их лиц смягчились. Задали ещё пару вопросов, для виду, а потом отступили в стороны, давая дорогу.

— Классно, придумали, молодцы! Даже мы так не шутим, — сказал напоследок один из них, уже с лёгкой усмешкой.

Михаил и Борис благополучно добрались до своей квартиры. Когда за ними захлопнулась дверь, Михаил с облегчением выдохнул:

— Фу, пронесло… В больнице нам сейчас точно быть никак нельзя, особенно когда цель так близко. Расслабляться пока рано. Надо ещё раз прогнать наш план — до мелочей. Завтра — самый важный день.

И он действительно стал самым важным. Это был тот самый день, после которого не оставалось пути назад. В нём было всё: напряжение, риск и та черта, за которой начнётся совсем другая жизнь. И если бы они тогда всё же оказались в больнице с переломами — это, как ни странно, было бы лучшим из возможных для них исходов, эта история закончилась бы и ничего с ними в дальнейшем не произошло. Судьба преподнесла им последний шанс, который они упустили.

***

Утро следующего дня выдалось на диво ясным и солнечным. Михаил и Борис, сидя на кухне среди вчерашних объедков, обсуждали план операции, продумывая все его детали и обговаривая возможные ситуации, которые могли с ними произойти.

— Если что-то пойдёт не по плану, будем импровизировать, — проговорил Михаил. — У меня хорошее предчувствие, что завтра мы с тобой проснёмся богатыми. Пора действовать.

После этих слов они отправились готовиться. Михаил переоделся в беременную женщину: вместо живота он надел корсет, придавший ему объёмную форму, в которой они планировали спрятать похищенное. Борису предстояла роль мамочки с коляской, куда были спрятаны необходимые инструменты для вскрытия сейфа.

К дому 7/13 они приехали на машине Бориса, которую оставили за домом. Достав коляску из багажника, они заняли свои условные места. По плану Борис с коляской должен был прогуливаться во дворе, а Михаил подняться на пятый этаж и ждал, когда из своей квартиры выйдет старик.

План был довольно прост: Михаил должен был дождаться, пока старик покинет квартиру, затем при помощи отмычек открыть дверь и начать поиск сейфа. Борис должен был находиться во дворе и предупредить Михаила по телефону, в случае когда старик вдруг решит вернуться. Если же этого не произойдёт и старик покинет двор, Борис должен был доставить ему в коляске инструменты для вскрытия сейфа.

Григорий Львович не заставил себя долго ждать, как обычно, он был пунктуален и предсказуем в своих действиях. Выйдя из подъезда, он несколько раз оглянулся и, не заметив ничего подозрительного, направился в магазин.

Как только он завернул за угол дома, Борис вместе с коляской поспешил к Михаилу. Поднявшись на лифте на четвёртый этаж, он увидел, что дверь квартиры старика уже была открыта, а Михаил вовсю искал сейф, аккуратно в перчатках поднимая старинные картины, которых в жилище Григория Львовича оказалось немало.

— Ты почему так долго? Каждая секунда на счету, — с упрёком сказал Михаил. — Проверь кабинет, я пока здесь закончу.

Борис, оставив коляску в коридоре, бесшумно зашагал в кабинет Григория Львовича. Квартира старика совершенно не вязалась с его обликом. На улицу он выходил всегда в изношенной одежде и не баловал себя изысками ни в продуктах, ни в быту. Но стоило лишь переступить порог его жилища как казалось, будто ты попал на выставку в Эрмитаже.

Квартира состояла из трёх просторных комнат: зала с лепниной и позолотой, спальни с тёмно-вишнёвыми портьерами, приглушающими даже дневной свет, и, наконец, кабинета, куда Борис и направился, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху.

На стенах висели настоящие живописные изыски, картины с монограммами неизвестных, но явно талантливых мастеров, в тяжёлых золочёных рамах. На комоде и на полу стояли бронзовые скульптуры, и роскошные вазы что-то из византийского, римского и египетского стиля. Мебель была Европейская: венская, французская, итальянская. Всё вокруг говорило о старинном вкусе, больших деньгах и тайнах.

Обстановка казалась странной, пугающей и, пожалуй, неуместной. Будто сами вещи томились в ожидании своего часа. И действительно, у Михаила с Борисом сложилось стойкое ощущение, что здесь ничто не принадлежало Григорию Львовичу по праву рождения или наследства. Скорее, он был кем-то вроде молчаливого и надёжного хранителя.

Библиотека в его кабинете производила особенно сильное впечатление. Против массивного письменного стола весь фасад стены занимал высокий стеллаж из тёмного ореха, потемневшего от времени. Там стояли кожаные фолианты, редкие издания с заложенными страницами, всё то, что едва ли имело отношение к скромному пенсионерскому досугу.

Борис, бегло осмотрев стены, сразу подошёл к стеллажу. В перчатках, как заядлый антиквар, начал вынимать книги пачками и ощупывать деревянные стенки, надеясь нащупать какой-нибудь потайной механизм. Книги аккуратно складывались на пол и кресло, некоторые падали, тихо шлёпаясь на ковёр.

Тем временем Михаил, обследовав зал и спальню, присоединился к товарищу. Был он немного взволнованным и потным под своим «беременным» корсетом.

— Ну что? — прошептал он, заходя в кабинет.

— Ничего. Либо сейф замаскирован и мы его не видим, либо его здесь нет, — угрюмо отозвался Борис, продолжая доставать том за томом.

Время уходило, ускользало, как песок меж пальцев. И хотя в квартире было достаточно предметов, каждый из которых стоил несколько квартир. Другой бы вор взял что-нибудь, что лежало на виду, но они не собирались брать «что попало», они искали только сейф. Потому что именно в нём, как был уверен Михаил Мутный, находилось нечто действительно ценное. Остальное лишь мишура, только театральная декорация. И в этом у Михаила была профессиональная гордость и правило не брать то, что на виду. Не хватать первое блестящее, их интересовало то, что было скрыто. Время быстро уходило, а сейф так и не был найден.

— Где ты, чёртов сейф? Теряем время, старик должен уже скоро прийти, — волновался Михаил, помогая Борису доставать книги и простукивать стенку стеллажа.

Их настойчивость дала результат. Борис, в очередной раз простучав стенку стеллажа, вдруг уловил, что звук отличается от предыдущих. Он тут же окликнул Михаила:

— Послушай здесь, что-то есть.

Услышав это, Михаил бросил книги и стремительно подлетел к Борису. Он надавил на подозрительное место, и стенка стеллажа неожиданно поддалась — перед ними открылась дверца сейфа.

— Наконец-то, вот ты где, родной, — восторженно воскликнул Михаил. — Быстро неси инструменты!

Борис метнулся за инструментами, которые находились в коляске, и через мгновение принёс их Михаилу. Тот тем временем достал ключ от сейфа, тот самый, что месяцами не давал ему покоя, и вставил его в замок. Ключ подошёл идеально.

Борис передал Михаилу стетоскоп и набор необходимых инструментов, а сам направился на кухню, чтобы не мешать. Окна кухни выходили во двор, и Борис, достав из коляски бинокль, расположился так, чтобы его самого не было видно. Он начал внимательно наблюдать за двором.

Григория Львовича пока не было видно. Но через минуту ситуация изменилась: старик появился из-за угла дома и уверенно направился к своему подъезду.

— Миха, он идёт! Давай быстрее! — крикнул Борис и тут же бросился обратно в кабинет.

Когда он вбежал в комнату, его встретил радостный возглас Михаила:

— Да, у нас получилось! — торжественно произнёс он, открывая дверцу сейфа. — Быстрее, Боря, убирай инструменты и всё здесь прибирай!

После этих слов Михаил стремительно расстегнул свой накладной живот и не теряя ни секунды, он начал молча, с азартом, вталкивать внутрь пачки с деньгами. Банкноты были новыми, упакованные плотными перевязками и их было много.

В сейфе были только деньги и одно старинное женское украшение в виде кулона, Михаил не стал ничего рассматривать кинул его в свой «беременный» живот вместе с пачками денег. Когда внутри не осталось ни одной купюры, он провернул ключ, закрыл сейф и с хирургической точностью восстановил всё до мельчайших деталей: расставил книги по местам, пригладил смятый ковёр, через несколько секунд кабинет выглядел так, словно туда никто и не входил.

Когда Михаил бесшумно выбежал из квартиры, Борис уже с коляской поднимался на пятый этаж. В полной тишине было слышно, как хлопнула входная дверь в подъезде и послышались шаги, поднимающихся ног, это были шаги Григория Львовича. Михаил, бесшумно прикрыл дверь и при помощи своих отмычек молниеносно закрыл ее. Затем помог Борису поднять коляску сначала на пятый, а потом на шестой этаж.

Шаги остановились на четвёртом. Наступила гробовая тишина. Михаил и Борис замерли, не дыша, точно сами стали тенью.

Григорий Львович стоял возле своей двери, словно чуткий пес, прислушивался к дыханию стен. Одну минуту он стоял неподвижно, не услышав ни малейшего звука, старик наконец достал ключи и, открыв замок, вошёл внутрь своей квартиры. Дверь за ним закрылась с щелчком.

Прошло ещё несколько напряжённых мгновений. Затем Михаил коротко кивнул, и они вызвали лифт. Спустились вниз, как обычные жильцы с младенцем. Аккуратно, неспешно, перекатили коляску через порог подъезда, и, не говоря ни слова, пошли в разные стороны.

Обогнув дом с противоположных сторон, они снова встретились возле тёмной машины Бориса, припаркованной в тени деревьев. Михаил устало выдохнул, в его взгляде чувствовалось напряжение.

Борис, погрузив коляску в багажник завел машину и они уехали, оставив за собой молчаливый двор.

Приехав в съёмную квартиру, Михаил снял накладной живот и аккуратно вытащил из него содержимое, затем выложил на стол все добытые пачки денег. Они зашуршали, как осенние листья: хрустящие, плотные, новые.

— Ну что, — сказал Михаил, — делим, как договаривались. Половина тебе, половина мне.

Он молча пересчитывал, перекладывал, выравнивал пачки и снова пересчитывал, было видно, что эта процедура доставляет ему удовольствие.

Когда всё было закончено, Борис молча подошёл к своей половине, взял две упакованные пачки и передал их Михаилу.

— Вот, — сказал он. — Это тебе. Возвращаю долг. Мы с тобой в расчёте. Это было последнее дело — больше я в подобных историях не участвую.

Михаил, не пересчитывая, бросил пачки к остальным.

— Конечно, в расчёте. Нам этого хватит до конца жизни.

После этих слов он убрал свои деньги в сумку. Вдруг, словно вспомнив что-то важное, снова полез в неё и достал старинный женский кулон — трёхбуссину, которую он прихватил из сейфа вместе с деньгами. Оно было необычным: кожаная бечёвка, чуть потемневшая от времени, три массивные бронзовые бусины, и в центре одной из них находился красный камень, похожий на рубин.

— Вот это, — сказал Михаил, протягивая украшение Борису, — отдай Кристине. Без неё у нас бы ничего не вышло.

Борис молча взял кулон и положил его в нагрудный карман.

Вечером они вдвоём отпраздновали удачное завершение дела. Смеялись, вспоминали невероятные истории, которые случались с ними, когда они переодевались в разных персонажей. За окном опускалась ночь, а друзья всё не хотели ложиться спать — это был их последний дружеский вечер, с которым не хотелось расставаться.

На следующий день в Набережных Челнах у них уже не осталось никаких дел, и они покинули город. Борис высадил Михаила в Казани, у него появились там дела, а сам продолжил путь домой, в Петербург, в город где его ждала Кристина.