Глава 17. Обмен

«Иногда сон оказывается не побегом от реальности, а дорогой к ней»

Кочнев Константин

Краткое описание главы

Василию Степановичу месяц снится сон о счастливой жизни на ферме с семьёй, который постепенно становится для него реальнее яви. Он получает задание доставить трёх женщин в деревню Чёрный Поток и передать кулон, где сталкивается с местами из своего сна. Катерина объясняет, что такие сны могут показывать возможное будущее. Получив кулон, Яко нарушает обещание и оставляет двух пленниц, но вскоре таинственное проклятие ведьм уничтожает его двойников, вынуждая отпустить оставшихся женщин. Благодаря вмешательству Катерины и её растущей силе кристалла баланс сил восстанавливается.

Глава 17. Обмен

На протяжении месяца Василию Степановичу снился один и тот же сон.

— Мне уже целый месяц снится сон, — рассказывал Василий своей супруге, глядя в темноту за окном. — Я засыпаю здесь… а просыпаюсь во сне, где мы по настоящему счастливы.

Он говорил медленно, будто боялся спугнуть образы, которые еще не успели рассеяться.

— У нас большой дом, — продолжал он, — просторный, светлый, с крыльцом, на котором по утрам пахнет свежим деревом и молоком. Двое детей — мальчик и девочка. Они бегают по двору, смеются, ссорятся и мирятся, а вокруг дома поля, лес, большая ферма и тишина. Мы уехали из большого города и живем в маленькой деревне. Там нет лишнего шума, но есть настоящая жизнь.

Галина молчала, слушая, как его голос становится мягче, теплее, совсем не таким, каким он был раньше.

— Ты знаешь, — наконец сказала она, — я тоже когда-то об этом думала.

Василий повернулся к ней.

— Мы ведь с тобой всего добились, — продолжал он, словно боялся, что она не даст ему договорить. — Я получил эту должность, к которой шел с таким трудом. Ты открыла свой бизнес, о котором мечтала. Мы ни в чем не нуждаемся и можем позволить себе все, что захотим. Но… — он запнулся, — самого главного у нас нет. У нас нет детей. А без них счастье какое-то… ненастоящее, неполное.

Он провел ладонью по лицу, словно стирая усталость.

— Мне постоянно снится этот мир, — сказал он. — Я засыпаю здесь, а просыпаюсь там. И только там я по-настоящему живу. Там жизнь течет размеренно, спокойно. Нет суеты, нет этого постоянного напряжения, страха, что что-то случится со мной, с тобой, с близкими. Там нет моральной усталости. У нас большая семья, и в той жизни нет зла, насилия, нет этого гнетущего ожидания беды.

Голос его дрогнул.

— Я даже уверен, что если сегодня засну, то обязательно окажусь там. Этот сон реален почти так же, как и эта комната. Как будто я проживаю две жизни. В одной, я несчастный служащий, постоянно живущий в стрессе и страхе. А в другой — простой фермер, у которого есть семья и уверенность, что завтра будет таким же спокойным, как сегодня.

Он поднял глаза на Галину.

— И я уже не понимаю, где настоящая жизнь. Здесь, наяву, или там, во сне. Иногда мне кажется, что тот мир и есть моя реальность, моя счастливая жизнь. А все, что происходит здесь, лишь кошмарный сон, из которого я пытаюсь поскорее проснуться. Самое странное, — продолжал он, — здесь я хочу быстрее заснуть, чтобы оказаться там. А там я боюсь засыпать и долго не засыпаю, чтобы не проснуться здесь. Для меня явь стала кошмаром, а сон — счастливой реальностью. Я теряю грань между ними.

— Подожди, — сказала Галина и улыбнулась, стараясь разрядить напряжение. — Я тебя сейчас ущипну. Если почувствуешь боль, то значит, это не сон.

Она осторожно, но ощутимо ущипнула его за руку.

— Ну что, чувствуешь?

— Чувствую, — кивнул Василий.

— Значит, все хорошо. Это реальность. А там просто сон.

Он медленно покачал головой.

— Ты не поверишь… — сказал он. — Там, во сне, у нас с тобой был почти такой же разговор. И ты меня тоже ущипнула. И там я точно так же чувствовал боль. Вот почему я окончательно запутался. Где я живу на самом деле, там или здесь?

Галина вздохнула, ее улыбка исчезла, уступив место откровенности.

— Знаешь, я тоже хочу тебе признаться, — сказала она. — Я давно мечтаю о детях. О мальчике и девочке. И о жизни подальше от города, от этой бесконечной суеты. Твой сон… — она на мгновение замолчала, — это моя давняя мечта. Я просто боялась сказать тебе об этом. Боялась потерять все, что мы так долго и тяжело создавали.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Скажи, где ты по-настоящему счастлив? Здесь… или там?

— Я много думал об этом, — ответил Василий тихо, но уверенно. — И могу сказать точно, что именно там.

— Когда это началось у тебя? — спросила Галина.

— Примерно месяц назад, — задумался он. — После того сна, в котором мне приснилась Катерина. Помнишь, я рассказывал тебе про нее? Она засмеялась и сказала мне, чтобы я «проснулся». Та самая Катерина… экстрасенс. Я несколько раз летал к ней в командировку.

Он сделал паузу и добавил почти шепотом:

— Странное совпадение, правда?

В комнате повисла тревожная тишина, словно граница между сном и явью стала тоньше, чем когда-либо.

***

Буквально через несколько дней после того разговора с Галиной, Василию Степановичу позвонили рано утром. Голос в трубке был сухим, деловым, без лишних интонаций, таким голосом не спрашивают, а ставят перед фактом. Ему велели выехать в одну деревню, где на месте объяснят, что именно требуется сделать.

Он не удивился. За годы службы Василий привык к странным поручениям, смысл которых раскрывался далеко не сразу, а иногда и вовсе оставался за пределами его понимания. Он давно усвоил главное правило, чем меньше задаешь вопросов и знаешь, то дольше живёшь и спокойнее спишь. Хотя со сном в последнее время как раз и было не всё в порядке.

В назначенной деревне его уже ждали. У обочины стояли несколько машин, Василий понял, что ждут они именного его. Он остановился возле них и не выходя из машины стал ждать. Из первой машины вышел его знакомый по клички Хмурый, с которым он неоднократно встречался при получении нового задания. В сопровождении своей охраны он не спеша подошел к его машине.

— Значит так, Василий Степанович, — без предисловий начал Хмурый. — Трёх женщин нужно отвезти в деревню Черный Поток. Там тебе передадут одну вещь. Бери ее и привези сюда, мы будем ждать тебя здесь.

— А почему именно я, кто-то другой не мог это сделать? — почти машинально спросил Василий, ничего не понимая, что происходит.

Хмурый бросил на него тяжелый взгляд.

— Потому что так надо.

Этого было достаточно.

Василий в ответ молча кивнул. Из других машин люди Хмурого вывели трое женщин и посадили их в его машину. Они были ему незнакомы, разные по возрасту, но одинаково напряжённые, они молча сели в салон и Василий повез их в деревню Черный Поток. Дорога тянулась между полей и редких перелесков, а внутри автомобиля висела гнетущая тишина. Он несколько раз пытался завести разговор, но в ответ получал лишь недовольный взгляд женщин и молчание.

Чем ближе они подъезжали к Черному Потоку, тем страннее становилось ощущение внутри него. Сердце билось чуть быстрее, дыхание сбивалось. Когда за очередным поворотом показались первые дома, Василий вдруг отчетливо понял, что эти места ему знакомы.

Это было невозможно. Он никогда здесь не бывал, но был уверен, что все здесь знает. Дорогу, изгиб реки, линию леса, всё казалось ему родным, как будто он много лет жил здесь. А потом взгляд его упал на дерево у самой воды. Василий резко затормозил и не говоря ни слова, вышел из машины и направился к реке. Женщины переглянулись, но не окликнули его. С каждым шагом удивление сменялось потрясением. Он знал это место. Знал до мелочей.

Вот здесь, во сне, стоял их большой кирпичный дом, наполненный светом и детским смехом. Чуть дальше, на металлических понтонах, покачивалась баня на воде. После жаркого пара он нырял в холодную реку, чувствуя, как тело наполняется силой и покоем. Это было место его счастья. Его другой жизни.

Только сейчас всё было иначе. Ни дома, ни бани, а лишь дикая трава, вода и тишина. Но сомнений не осталось, что это было именно то самое место из его сна.

Василий сел на берегу и несколько минут просто смотрел на реку, пытаясь осмыслить происходящее. Сон оказался реальнее, чем он мог представить, его вторая реальность была на самом деле и это не было игрой его воображения.

Голоса женщин вырвали его из оцепенения, они вышли из машины и разговаривали между собой тревожно посматривая то на него, то на деревню, до которой оставалось совсем немного. Василий словно очнулся, вспомнил, зачем он ехал сюда, и медленно вернулся к автомобилю.

Женщины сели в автомобиль и они въехали в деревню. Возле одного из домов их уже ждала толпа женщин. Когда машина остановилась, встречающие буквально окружили прибывших женщин, они их обнимали, целовали, смеялись, будто те вернулись с другого света.

Василий Степанович стоял в стороне, не понимая, что происходит. И вдруг среди лиц он увидел Катерину. Она тоже заметила его и, слегка улыбнувшись, подошла к нему.

— Каким образом вы здесь оказались? — спросил он, всё ещё не веря своим глазам.

— Это моя деревня, — спокойно ответила она. — Я часто бываю здесь. Я знаю, зачем вы приехали. Вам нужно передать вот это тому, кто вас прислал.

Она протянула небольшую коробочку.

— Что в ней? — спросил Василий.

— Ничего опасного, — сказала Катерина и открыла крышку. — Всего лишь старинное украшение, виде кулона.

Василий кивнул, взял коробочку и положил её во внутренний карман пиджака. Он не стал задавать лишних вопросов, его опыт подсказывал, что иногда незнание происходящего действительно спасает.

Но мысли его были заняты совсем другим. Он рассказал Катерине о своем сне, о доме, о реке, о том месте, где он только что сидел, и наконец задал вопрос, который мучил его последние недели.

Катерина слушала его внимательно.

— Иногда так бывает, — сказала она. — во сне человек видит не иллюзию, а своё возможное будущее. Такие сны называют вещими. Сбудется ли это или нет, будет зависеть только от вас.

— Но как такое возможно? — растерянно спросил он.

— В этом мире человеку позволено гораздо больше, чем он думает, — тихо ответила она. — Просто не каждый решается раскрыть свои возможности.

Василию нужно было возвращаться, его ждал Хмурый. Он выполнил его поручение и передал кулон, не вдаваясь во все подробности. И впервые за долгое время, даже среди грязных дел и мрачных людей, на душе у него было светло.

Эта поездка, покрытая тайнами, дала ему нечто большее, чем очередное задание. Она приоткрыла занавес над его собственной судьбой. И с этим знанием Василий Степанович прожил весь оставшийся день с неожиданно приподнятым и счастливым настроением.

Яко наконец получил то, о чём так долго и одержимо мечтал. Когда он остался один, то не торопясь, открыл коробочку, свет скользнул по холодному металлу. Кулон был настоящим, он сразу понял это, ещё до того, как прикоснулся к нему. Один из камней, выделялся от других. Это был тот самый камень от меча Мечислава.

Но, получив желаемое, Яко не испытал облегчения, напротив, в нём пробудилась жадная, тёмная осторожность. Он не стал отпускать двух пленниц, хотя именно это обещал Катерине. В его голове уже выстраивались новые планы. Женщины были слишком ценными, слишком знающими, чтобы просто так вернуть их обратно. Он нарушил своё слово и решил, что они ещё пригодятся ему.

Катерина почувствовала это сразу, будто тонкая нить, связывавшая её с миром, дрогнула и оборвалась. Весть о нарушенном обещании разнеслась по деревне быстрее ветра. В тот вечер в домах долго не зажигали свет, а женщины собирались вместе, сидели молча, опустив головы. Катерина и её сёстры были опечалены. Не было слёз, только глухая тревога и тяжёлое чувство несправедливости. Они не знали, что делать. Силой пленниц им не вернуть, а идти к Яко с просьбами, значит признать своё бессилие. Катерина понимала, что нужно действовать очень обдуманно, чтобы не навредить ни себе, ни своим сестрам, которые находились в плену у Яко. Однако цепь событий, развернувшихся в течение следующих трёх дней, сама расставила всё по своим местам.

***

Николай Павлович любил смотреть на город с высоты своего кабинета. Отсюда, из панорамных окон мэрии, улицы казались аккуратными линиями, а люди лишь движущимися точками, не более чем частью узора, который он давно привык считать своим. Власть и богатство срослись с ним так органично, что он уже не различал, где заканчивается одно и начинается другое.

Однажды Василий Степанович, как человек наблюдательный, поймал себя на странной мысли, что Николая Павловича, которого он знал несколько лет, как будто, подменили. Внешне они ничем не отличался от прежнего, тот же аккуратный костюм, та же уверенная походка, та же улыбка на камеру. Но внутри, его словно переключили, поступки мэра изменились кардинально, словно кто-то другой управлял его решениями.

Он стал жадным и холодно расчётливым. В любой ситуации Николай Павлович теперь искал выгоду, и не просто выгоду, а ту, что измерялась конвертами, чемоданами, переводами «по договорённости». Его подпись обрела цену, всё, к чему он прикасался, оказывалось связано со взятками и «благодарностями».

Изменилось и его окружение. Люди, в которых имелось хоть немного совести, постепенно исчезли со своих должностях. Их место заняли алчные, завистливые, суетливые фигуры с цепкими взглядами. Они говорили полушёпотом, улыбались слишком широко и смотрели на Николая Павловича так, словно он был источником неиссякаемого потока денег.

Бояться ему было нечего. Те, кто стоял выше по рангу, были точно такими же. Деньги, «заработанные» мэром, уходили дальше, по цепочке, на вверх, растворяясь в кабинетах с ещё более толстыми дверями. Николай Павлович даже перестал вспоминать о своей официальной зарплате. Она казалась ему унизительно ничтожной. Деньги тихо копились на карте месяц за месяцем, а в конце года он небрежно переводил их детям. Те, избалованные до предела, лишь смеялись:

— Ну и что можно купить на месячную зарплату мэра? Один раз сходить в ресторан и погулять, — рассуждали они.

Тем временем его благосостояние росло с пугающей скоростью. Николай Павлович скупал недвижимость так, как в детстве собирал марки. Особняки и земельные участки под Москвой, элитные дома на реке Волге с собственным причалом. В его гаражах стояли самые роскошные автомобили, а яхты менялись чаще, чем времена года. Для супруги он приобретал ювелирные изделия, для себя же дорогие часы и редкое оружие. Не зная, куда ещё девать лёгкие деньги, он заказал в дом несколько золотых унитазов и одну огромную ванну из чистого золота. Вся его семья была обеспечена на несколько поколений вперёд и этим он очень гордился.

В тот день всё выглядело обыденно. Кабинет, массивный стол, папка с документами. Николай Павлович машинально пролистал бумаги, взял ручку и поставил подпись. В этот момент он вдруг почувствовал странное жжение в груди, словно кто-то железной рукой сжал его сердце, если бы оно у него вообще существовало.

Он попытался встать, но ноги подкосились. Ручка выпала из пальцев и покатилась по столу, оставляя за собой тонкую чернильную линию. Николай Павлович схватился за грудь, сделал судорожный вдох и рухнул на ковёр. Посетитель в панике отскочил, помощник мэра, побледнев, выронил телефон, но тут же поднял его и дрожащими пальцами набрал номер.

Ровно через десять минут у здания мэрии уже стояли машины без опознавательных знаков. Люди в специальной одежде действовали быстро и молча, словно давно знали, что делать в подобных случаях. Тело Николая Павловича аккуратно уложили на носилки, накрыли плотным чехлом и увезли через служебный вход, минуя камеры и любопытные взгляды.

По всем телевизионным каналам сообщили, что причиной смерти мэра стала внезапная сердечная недостаточность, несмотря на то что он отличался крепким здоровьем и никогда не высказывал жалоб на сердце.

Однако эта смерть оказалась лишь первой. В течение следующих двух дней при столь же загадочных обстоятельствах скончались ещё двое внешне безупречных двойников, которые занимали высокопоставленные должности. Сценарий повторялся до мелочей, резкое недомогание и мгновенный конец. Словно кто-то невидимый методично вычёркивал их из списка живых.

Яко был в бешенстве. Его ярость металась между страхом и отчаянием. Он сразу понял, что это проклятие ведьмы и его плата за нарушенное им слово. Он не отпустил двух других, нарушил договорённость, посчитал себя хитрее и сильнее. Теперь пришла расплата, как она это делала, он не понимал, но догадывался, что у ведьм появилось что-то более мощное, что способно погубить всю созданную им систему буквально мгновенно.

Яко больше не мог позволить себе терять двойников, в них были вложены годы работы, огромные деньги и слишком много сил. Каждый новая потеря приближала его к краху. Скрипя зубами и глотая собственную гордость, он принял решение отпустить оставшихся двух ведьм.

Это поручение он доверил Хмурому, который не задавая лишних вопросов приступил к выполнению. Колонна машин остановилась, не доезжая около километра до деревни Чёрный Поток. Хмурый молча открыл двери, вывел женщин и, убедившись, что они направились в нужном направлении, долго смотрел им вслед, пока их фигуры не исчезли из виду за деревьями леса. В деревне их никто не встречал, ведьмы не думали, что их сестер выпустят так скоро. Весь быстро распространилась по деревни, никто даже не догадывался, что это стало возможно только благодаря Катерине и ее невидимому для остальных кристаллу, которым она только училась управлять.

Уже на следующий день цепь смертей прекратилась. Двойники больше не умирали, проклятие смерти, получив своё, отступило, так же тихо, как и пришло.